Лучшие афоризмы, высказывания, изречения, крылатые выражения

Поделиться среди друзей
Нравится

Афоризмы (всего 1041)

Даже с победой новых взглядов
всё же прошлое, бывает,
ещё долго не сдаётся;
так же порой
когда утерян его смысл уже,
написанное слово остаётся.
Чтоб, может статься, невзначай
«с водой не выплеснуть младенца из купели»,
паче своего желания,
к прополке рьяной сорняков
не помешало б ещё присовокупить
науку их распознавания.

СЛОВНО ВОЗДУХ

Жизнь без любви поистине невыносима,
Как без домашнего тепла – зимы мороз,
Как вид увядших и осыпавшихся роз
В твоём саду, как без мольбы сердечной – схима…
Тогда в бесцельности её душа твоя тщетой томима
Бессмысленной, тебя преследует невроз...
Так помни: чтобы жизни не было угроз,
В ней, словно воздух, нам любовь необходима!


ЗАХОРОНЁННЫЙ КЛАД

Сыщи брильянт не в пятьдесят, не в сто карат,
На все другие самоцветы не похожий –
На вес и вид намного более пригожий
И драгоценнее любого во сто крат,
Не убираемый в серебряный оклад...
Не в чаще сумрачной, не где-то запылённым придорожьем –
В себе самом, как в скрове потаённом Божьем,
Узри с рождения захоронённый клад!


ТВОЯ ЗАСЛУГА

Пока неистовствует беспощадный зной
Над огородов сухостью, лесов и луга,
Лежит под снегом ли глубоким вся округа,
Иль дождь идёт без остановки проливной, –
До той поры посев возможен ли какой?..
И точно так, скажи, в чём может состоять твоя заслуга,
Доколе недруга ты сердце, словно – друга,
Ключ подобрав, не отворишь перед собой?

НАСТУПИТ СРОК

...И соберутся перед Ним все народы.
Новый Завет

Наступит срок – в конце текущего эона,
Срок недалёкий уже, судя по всему:
Восстанут гневные народы – и во тьму
Падут цари земные с золочёных тронов;
Как в оны дни, Спаситель выйдет из пастушьего загона,
Чтоб навсегда разрушить бренную тюрьму, –
И на планете будет встречею Ему
Осанна и священный трепет миллионов!..


«ТЫ ЕСИ»

Как ранним утром проступают дня черты,
На небосвод восходят звёзды ль от заката,
Как дорогая восполняется утрата
Со временем, из почек режутся зелёные листы…
Так в своё время из Предвечной Темноты,
Небездыханной, благодатным её бременем чреватой,
Отбросив первый Луч, возникла Жизнь когда-то
Сама… и вслед на свет уж появился Ты!


ИЗ ТЕМНОТЫ

Не бойся сумрачного зева пустоты –
Перед лицом пустыни выжженной и дикой,
У края ль пропасти разверзшейся, великой,
Когда, как кажется, разбиты все мечты...
Заря рассветная встаёт из темноты
Тогда, когда ещё не явлено ни проблеска, ни вскрика,
И перед взором – мира скраденного лика
Внезапно снова проясняются черты!


МЫСЛЬ ТВОРЯЩАЯ

Есть только мысли вдохновенной красота:
Она всю площадь убрала и расцветила,
Края тесьмою золотистою подбила
Творения нерукотворного холста;
И в тьме кромешной, первозданной, загорелись неспроста –
От пламени её – бессчётные светила...
Есть только мысли же творящей власть и сила,
Над всем её неоспорима высота!


КУЛЬТУРА

Культура нации – сияющий кристалл,
Труд благодатный неисчётных поколений;
В его же гранях воплощён народный гений
И отражается высокий идеал...
А шире взять: Культура – Вечной Эволюции портал,
Крыльца высокого и светлого ступени,
По коим поднимаясь, человек из тени
И царства низшего к р а з у м н о с т и восстал.


ЛУКАВЫЙ ПРИЗРАК

В наш смутный век не рак, проказа или спид,
И не потоп, не радиация большая –
Лукавый призрак западного «потребительского рая»
Всей жизни на планете гибелью грозит,
Что всё активней наступает, обольстителен на вид,
Людские души и сердца опустошая,
Везде безжалостно покров уничтожая
Её живой, как беспощадный паразит.


КАК ГРОМ ПРИБОЯ

Сколь жизнь ни бренна и ни коротка, на свете
Иль не равно почётен каждого удел?
Уж, видно, так его Создатель захотел,
Что тот песок, людей рассыпав по планете. –
Как гром солёного прибоя, сад ли яблоневый в цвете,
Лишь дух бы творческий без устали кипел
В швеце, и в мастере художественных дел,
И в землепашце мускулистом, и в атлете...

Развитие земных наук,
в вопросах ли теоретических,
в практической ли нише,

не исключает вовсе Знания того –
что век от века
посылается нам свыше.

При всём желании,
и как от экстремистов всех мастей
планету нашу мы ни чисти,
мир не наступит на земле
без воцарения в умах людей
святых духовных истин.
При многих неизбежных тратах,
тех, что, впрочем, не пристало
совершать нам впопыхах,
сказать по правде,
представляется особенно уместной
экономия в словах.

Иль не затем и испытания те,
коими угодно
удостаивать судьбе

всех нас на жизненном пути, –
чтоб мы могли в итоге
выяснить всю правду о себе?


Хоть тайны изредка её
и отворяют свои двери
по настойчивому стуку,

но нам не хватит целой жизни
для того, чтоб всю постичь
её великую науку!

Хоть будь у всех он на устах,
как волны пенные,
легко людскую оседлав молву –
ничто при пустоте душевной
не удержит человека всё же
долго наплаву.
Перед количеством приоритет
всегда, пожалуй, качеству
уместно отдавать…
И голоса в отдельных случаях
гораздо лучше взвешивать бы,
нежели считать.

Амбиции
разного рода царедворцев ли,
тиранов ли на тронах,
с незапамятных уж дней,

всегда бывали
словно камни преткновения,
положенные на пути людей.

На всё смотря с привычным скепсисом,
как через затемнённые очки,
не разглядеть и света белого.

Также излишне обращая взгляд
на частности порой,
нельзя увидеть будет целого.

Сколь ни покажутся порою
лишены они души,
самодовлеющи и лишь материальны, –
их идеальные прообразы
предшествуют вещам
и, может статься, ещё более реальны.
С одной, основанной на вере,
к точке зрения другой
переходя из века в век,
о Боге сколько б нам ни спорить,
всё же в споре каждый раз
одержит верх не человек.
Каким бы ни было суровым
иль укора полным вновь
лицо её на этот раз,
а всё-таки жизнь никогда
по меньшей мере невозможного
не требует от нас.
Кто жить привыкли как придётся,
просто плыть предпочитая
по теченью всякий раз,
и умирают часто тоже
как-то глупо, ни за что,
и в довершенье не в свой час.
На историческом пути
каких бы там не повстречать больших преград,
крутых обрывов ли, метелей…
а всё ж прогресс и процветание людей
всегда зависели
прежде всего от общности их целей.
Там, где на первый план выходят
равновесие всего
и взглядов вместе с тем широкость,
вредит особенно
развитию в нас умственно-духовных сил
любая однобокость.
Каким бы новым, прорывным возможно,
ни было оно,
в сфере практической иль мира в понимании,
однако же любое знание
приносит добрый плод,
лишь утвердившись на моральном основании.
Полагаясь исключительно
лишь на авторитетное
стороннее суждение,
невозможно научиться будет
мыслить самому,
отстаивая своё мнение.
Наедине иль пред народом,
жизнь его в начале самом
или близится к концу, –
кто свою слушает и спрашивает совесть,
тот уж с Богом
говорит лицом к лицу.
Лишь целиком, всем существом объединяясь
с силой божьей, человек,
исполнив ею своё сердце и свой дух,
способен противостоять
стихии хаоса, восстать готовой в нём
или бушующей вокруг.

Таких немало,
кто путь торный и широкий предпочтут
своей, им сужденной тропе
иль кто с готовностью
теряют свои лица
из желания лишь угодить толпе.
Любое дело,
при наличии усердия достаточного
и ума живого,
тебе способно предоставить верный шанс,
чтобы сказать
своё в нём собственное слово.
Пускай для измеренья близости
к Создателю
у нас не существует некой меры, –
всяк человек, открытый знаниям,
угоден будет Богу
без различья его веры.
Как самой жизни не разъять,
как невозможно раздробить на части
Истины Единой,
так же и Бог не принимает
человеческого сердца
только жалкой половины.
Никакая, право, плата,
никакая наша мзда,
здесь я не сделаю открытия,
не является чрезмерной,
что приходится платить
за совершенное развитие.
Как минимум
необходимо научиться ещё
ими дорожить душе и их оберегать,
чтоб, воплощаясь в мире этом,
всех сокровищ драгоценнейших своих
впотьмах его не растерять.
При столь великом в мире
их разнообразье,
как и внешней привлекательности всей,
тому, кто хрупкими
не слишком увлекается их формами,
виднее суть вещей.
Той панацеей от невзгод,
что предпочесть, пожалуй, можно
без сомненья всем другим,
и будет, видимо, одно –
это, исполнясь духа,
научиться радоваться им.
Не в том ли будет
и единственная истинная набожность, –
когда о том спросить
уже действительно позволено, –
чтоб Бога в человеке видеть
и его как Бога чтить?
Путь постижения вещей,
при всём количестве встречающихся
на пути том сложностей,
имеет, собственно, своим началом
точку совпадения
всех противоположностей.

Чтоб обнажить прекрасный лик,
подчас достаточно с него сорвать
уродливую маску…
Признаться, призрачна граница та,
что отделяет жизнь
и заповеданную сказку!
Следя за ходом поступательным событий,
принимать при этом
следует в расчёт:
спирали времени
описывать присуще то и дело
новый высший оборот.
Где нет порядка в них –
где путаны и мысли и слова, –
не обойдётся без блуждающего взора,
ни без недоведённых дел,
вдобавок там играют часто буйно чувства,
оставаясь без надзора.
Куда существеннее в жизни
передумать, перечувствовать,
успев в ней что-то важное сказать…
и пережить как можно больше,
чем, пекясь лишь о здоровье,
безотчётно дольше просуществовать.
Можно вполне
задачу жизни сформулировать сей,
и без изложенья обойдясь
многостраничного:
из неё вытеснить всецело личный мир
существованья интересами
надличного.
И в нашем мире
пароксизмы самых низменных страстей,
как попадание прямое,
всегда окажутся
направлены на самое высокое,
на самое святое.
Ни в том же виде, ни с процентами
(как, в сущности, должно быть
это каждому понятно)
того, что не было тобою
в общий внесено котёл,
нельзя и получить обратно.
Всё непорочное, всё чистое, святое,
как ещё ни называй
его по-разному,
будет всегда служить
равно противовесом не всему ли
непристойному и грязному?
Недаром в жизни подобает нам
с готовностью встречать
все испытания, все беды… –
Ведь без боязни заглянуть в лицо врагу
уж будет знамением
будущей победы.
Красть или жульничать по-крупному,
всегда по мелочам лишь может статься –
всё одно,
как не бывает
ни великого, ни малого кощунства –
богомерзкого равно.

Душеспасительно хотя б уже
(что, впрочем, объяснимо
очевидными причинами)
одно уменье разглядеть
в себе же своего врага
под всевозможными личинами.
Любые мысленные токи,
как пропитывают почву влагой
струи дождевые,
пусть незаметно,
повсеместно и настойчиво
просачиваются в умы другие.
Чем бы судьба ни искушала
иль какой бедою страшною
во гневе ни пыталась угрожать, –
но даже ради самой жизни
одного не подобает всё же –
это её смысла предавать!
Не спрятаться, не увильнуть
от всесжирающего времени:
видны везде, на всём его окалины, –
ведь, как известно,
разрушает равнодушно оно замки и дворцы
и гложет даже их развалины…
Идти желая с жизнью в ногу,
исключительно вперёд
смотреть уверенно перед собой пристало,
а также чтобы в настоящем дне
хотя бы не обманываться
призраками прошлого нимало.
Не пики ль высших устремлений,
вознесённые над миром,
в его жизни во плоти
от сотворенья, словно вехи,
человека направляют
по кратчайшему пути?!
По жизни собственной идущий и один,
первопроходцем
в стороне от всякой трассы,
своей решимостью, бывает,
увлекает за собою
многочисленные массы.
Чтобы подняться,
в восхождении любом, как можно выше,
если только ты не трус,
всегда придётся на пути
с себя без сожаленья сбросить
и оставить лишний груз.
Не каждому ль неплохо было б отнестись
вполне серьёзно
к таковому обстоятельству:
ложь самому себе
всегда-таки в чём-то сродни
особо изощрённому предательству.
Не стоит, право, и пытаться
как-то бег замедлить времени,
забросив все труды,
даже всё чаще замечая
на своём лице запечатлённые
его следы.

Душеспасительно хотя б уже
(что, впрочем, объяснимо
очевидными причинами)
одно уменье разглядеть
в себе же своего врага
под всевозможными личинами.
Любые мысленные токи,
как пропитывают почву влагой
струи дождевые,
пусть незаметно,
повсеместно и настойчиво
просачиваются в умы другие.
Чем бы судьба ни искушала
иль какой бедою страшною
во гневе ни пыталась угрожать, –
но даже ради самой жизни
одного не подобает всё же –
это её смысла предавать!
Не спрятаться, не увильнуть
от всесжирающего времени:
видны везде, на всём его окалины, –
ведь, как известно,
разрушает равнодушно оно замки и дворцы
и гложет даже их развалины…
Идти желая с жизнью в ногу,
исключительно вперёд
смотреть уверенно перед собой пристало,
а также чтобы в настоящем дне
хотя бы не обманываться
призраками прошлого нимало.

Нельзя ни от чего так просто,
к нашей совести взывающего,
взять, и отмахнуться;
к тому же, если ей позволить долго спать,
то она может вовсе
так и не проснуться.
Жизнь – та звучащая повсюду днём и ночью
неумолчная симфония,
и, по большому счёту,
в которую, хотя бы только настроением своим,
из нас уж каждый вносит
собственную ноту.
Никакое «отпущение грехов»
всё ж не отменит,
в поединке с ним жестоком,
беспощадной и неотвратимой битвы
с прямо в сердце
угнездившимся пороком.
Невзгоды жизни сей, являющейся
только жизни будущей
счастливейшей прологом,
едва ли не предоставляют всем нам
лучшую возможность
потрудиться вместе с Богом!
В сравнении с собою прежним,
чем его угодно ни было б
испытывать судьбе,
всегда бывает человек
сегодня, на поверку, ближе
к настоящему себе.
Одно уже определённо:
ни к чему совсем
засиживаться в тесненькой квартире,
ни заходить, уж точно, слишком далеко
нам в своих собственных
суждениях о мире.
Неумолимо исчезает всё
со временем из виду,
в чём секрета нет большого, –
однако только чтобы
где-то и когда-то
к осязаемости проявиться снова.
Недаром вещи часто кажутся
бездушны и бесчувственны
и лишены значения
в руках в расчёт не принимающих
их истинного смысла
и двойного назначения.
Можно порой
одной посредством твёрдой воли
по желательному руслу
ход событий направлять…
Когда ж события,
как тучи грозовые, надвигаются –
лишь надо устоять!
Жизнь предстаёт картиной яростного боя,
в чьё горнило брошен
человек любой,
в котором им в конечном счёте
и, уже несокрушимый,
обретается покой.

Заметить следует, широкому сознанию,
не могущему, к слову,
быть лишь функцией нейронов,
доступно может быть
слияние с орбитами Светил небесных,
так же, впрочем, как и электронов!
Иль не любому продвижению,
будь то на плане внутреннем иль внешнем, –
знать, сам ход вещей таков, –
уже как правило, какой-то характерный
непременно отвечает
ритм усилий и шагов?
Иль жизнь и время не взывают к нам
уж сами по себе,
подумать если потрудиться,
чтоб с поступательной их мощью только
в напряжённом действии
всецело с ними слиться?
На первый взгляд
есть много в жизни нелогичного,
а также предрешённости
нет у неё ни в чём…
Не всякий даже и, казалось бы,
на собственных ногах
может идти своим путём.
Из кожи вон не стоит лезть,
волю, чтоб Богу угодить,
давать самоуничижению…
Иль не везде, где люди есть,
бывает место человеческому долгу
и служению?
Реальность истинная,
в сущности, есть то,
что вправе Тайною мы вечною считать,
что всегда более того,
что мы бываем в состоянии
сегодня воспринять.
Мысль просвещённая
подобна бриллианту наивысшей пробы
и такой же ценности,
она-то именно и даст ответы нам
на все острейшие
вопросы современности.
Образ жизни человека,
будь всегда в работе он
или участник частый пира,
неминуемо накладывает
отпечаток свой
и на его картину мира.
Толпы не в гуще многоликой,
не в правителя дворце,
не посреди хмельного пира –
в тиши, наедине с собою,
человек причастен делается
судьбам всего мира.
Победа истинная – та,
что может быть, по существу, лишь над собой
одержана (одним движением
могучей воли иногда),
случается, способна прятаться
за кажущимся внешним поражением.

Возможно, если человек
и умирает,
угасая среди старости в тиши,

то только лишь в очередной раз износив
одежды временные
собственной души.

От нас судьба,
сколь отношенье её к нам
подчас ни мнится, может быть,
несправедливо и жестоко,
не наших сетований ждёт,
но понимания
своих нравоучительных уроков.
Пусть в жизни этой мало счастья,
зато много всевозможнейших превратностей
и трудностей больших,
но всё, что требуется духу –
это неизменно двигаться вперёд лишь
при условиях любых.
Жизнь состоит
из многих действующих сил,
противоречий роковых,
разнонаправленных движений…
И потому-то на все случаи
для нас у жизни нет
готовых правильных решений.
Любить людей не означает ли одно:
сражаться истово,
сил не щадя своих,
уж точно не с ними самими,
но с тем самым злом,
что действует коварно через них?
Всё же счастливым человеку не бывать
и без того,
при всех превратностях судьбы,
чтобы суметь осмыслить самого себя
и место собственное
в мире обрести.
Для человека, чада Божьего,
за жизнь как ни цепляться,
к долголетью ни стремиться,
должно быть столь же благодатно
в своё время умереть,
как и на этот свет родиться.
Сказать с уверенностью можно:
те условия для жизни
в самом деле хороши,
что вызывают к пробуждению
все дремлющие силы
человеческой души.
Когда и можно всё же к истине прийти
нам, даже будучи прикованным ещё
к земным бороздам,
то, это уж наверняка,
как мореплаватели древние,
в пути ориентируясь по звёздам!
В жизни едва ль из нас не каждого
однажды наступает
тот момент, время такое,
когда как раз по-настоящему в ней важным
вдруг оказывается
совсем другое.
Трудом людей не обработанная почва
не сама ль
в срок надлежащий, безнатужно
даёт развитие тому зерну
из закромов своих,
какое именно ей нужно?

Не зря бывает людям свойственна,
утратив в жизни смысл,
беспечность времяпровождения,
ведь, провалившись в пустоту,
не ощутить ни глубины,
ни самой скорости падения.
Не то суть важно, жить в достатке ль полном
или же в лишеньях,
во дворце иль шалаше…
Что проку хоть бы и в бессмертии,
коль речь идёт о теле,
а отнюдь не о душе?
Так отчего-то есть уже,
что, устремившись на чужбину,
о родном тоскуешь крае,
только пройдя порой
сквозь настоящий ад,
иметь возможно представление о рае.
Вооружиться в жизни стоит
философским отношением
к подъёмам и падениям:
в дороге, право ж, не имеющей конца,
конца не будет
и её преодолениям.
Не все ли в мире революции, по сути,
со времён давнишних
вплоть до наших дней,
переворотами бывали рождены,
производимыми
в сознаниях людей?
Во что б ни верил человек,
какого бы ни исповедал
представления о Боге, –
одна лишь вера до конца
его способна привести
к богопознанию в итоге.
Когда их храмы Бог покинул,
отчего-то, устремляясь
за священные ограды,
с особым рвением
бывают люди склонны совершать
религиозные обряды.
Как часть большого коллектива,
будь он молод или стар,
при обстоятельствах любых
всяк человек обязан действовать,
тем самым побуждая уже
к действию других.
Любовь подобна благодатному дождю,
тому ль сокровищу,
что ждёт в пучине моря…
И всё ж о ней не рассуждают,
точно так же
как о Боге и об Истине не спорят.
Коль присмотреться,
невозможно сосчитать,
пусть всех живых и не лишённых ощущений,
остановившихся в движении своём
в плену у прошлых
своих собственных свершений.

Так отчего-то есть уже,
что, устремившись на чужбину,
о родном тоскуешь крае,

только пройдя порой
сквозь настоящий ад,
иметь возможно представление о рае.